Деревянные неудобные скамьи в большинстве своем пустовали, и только на некоторых сидели пассажиры, читавшие газеты или задумчиво следившие за ночной темнотой. Молодой человек беглым взглядом окинул людей, и, не заметив ни единого приветливого лица, занял свое одинокое место возле окна. Он размял замерзшие пальцы и почувствовал приятный прилив крови. Затем устроил дорожную сумку и взглянул на часы. Стрелки показывали ровно четверть шестого. До отъезда оставалось менее десяти минут.

Заиграла мелодия, и Сергей снова достал телефон. На экране высвечивалось короткое, но любимое и теплое слово.

— Да, мамуль? – ответил на звонок молодой человек.

— Сережа? – зазвенел родной голос, в котором чувствовалось легкое волнение.

Затем последовал громкий статический треск и тишина. Связь была крайне неустойчивая, поскольку поселок, откуда совершался звонок, был труднодоступен и отдален от крупных поселений.

— Мама, тебя плохо слышно, — сказал Сергей. — Перезвони с кухни.

Прозвучали гудки. Спустя несколько минут женщина перезвонила:

— Сережа, хорошо слышишь?

— Да, прекрасно.

— Ты уже выехал?

— Пока нет, электричка стоит. Через несколько минут тронется.

— Сережа, тебе Света напомнила взять с собой фильмы?

Сергей проверил боковой карман сумки, куда перед отъездом положил диски с отечественным кино.

— Да, захватил.

— А я думала, что забудешь. Значит, Сережа, в Зайцево тебя встретит Николай Иванович. У него машина такого вишневого цвета, пятерка. Он тебя в прошлый раз подвозил, так что узнаешь его. В крайнем случае позвони мне.

— Хорошо. А сколько примерно возьмет?

— Немного совсем, рублей триста. Он собирался газовые баллоны в Приозерске заправлять, так что ему как раз по пути.

— Понятно. Как там мелкие?

— На улице играют. Мы недавно с озера пришли, и сейчас обедать собираемся.

— А Витя? Не забыл про меня?

— Ой, да с чего же ему забывать тебя. Он как раз недавно вспоминал о тебе. Расстроился, что ты не позвонил ему после работы. А у тебя ведь времени не было, нужно было сразу ехать за продуктами и вещами.

— Сердится?

— Уже нет. Так, погрустил немножко, но затем с Машей пошел на карьер играть и, наверно, забыл.

— Ты говорила ему, что я сегодня ночью приеду?

— Нет, пускай это будет небольшим сюрпризом для него.

— Ясно. Словом, когда приеду в Зайцево, позвоню. Главное держи телефон под рукой.

— Ладно, Сережа, до свидания. Мягкой тебе поездки. И обязательно позвони, не забудь.

— Хорошо, мамуль. До скорого.

Он закончил разговор, и электричка с резким толчком тронулась с места и начала медленно набирать скорость. Мужчина искоса взглянул на пассажиров. Многие из них были людьми преклонного возраста, судя по всему, дачники, но в дальней части вагона Сергей заметил шумную компанию молодых людей. Трое парней потягивали пиво и, явно нетрезвые и потерявшие чувство стыда, матерились во всю луженую глотку, отпускали пошлые шутки и хохотали так, что сотрясался воздух. Сергей не мог взять в толк, каким образом он не заметил их ранее. Самому старшему из них на вид было не более двадцати пяти лет, остальные же выглядели совсем подростками. Окружающие были, мягко говоря, недовольны таким поведением, но, чувствуя свое бессилие, делали вид, что ничего не замечают. Лишь одна девушка, сидевшая неподалеку со своей пожилой матерью, попыталась призвать юношей к порядочности, но получила в ответ лишь оскорбления. Обиженная и рассерженная, она погрозилась обратиться в полицию и для пущей убедительности спросила у соседа, на какой ближайшей станции находится линейный отдел. К удивлению, дебоширы, озадаченно переглянувшись, попросили прощения и нетвердой походкой прошли в тамбур. Стоило дверям за ними закрыться, как пассажиры почувствовали облегчение.

Сергей подивился храбрости девушки, не побоявшейся приструнить три здоровых лба, и при этом получил удар по своему мужскому самолюбию. Кто как не он, крепкий телом и острый на язык молодой человек должен был утихомирить этих наглых детин? Никак не хрупкая, пускай и смелая, женщина, сопровождающая свою престарелую мать! С легкой досадой он взглянул в лицо героини. То была тридцатилетняя женщина с длинными русыми волосами, не эталон красоты, но крайне привлекательная в своей вязаной шапке и полосатом свитере. Ее привлекательные черные глаза подчеркивали тонкие, четко очерченные брови. Сейчас она вполголоса говорила со своей матерью, и были заметны ямочки на щеках, что знаменовали о мягкости и доброте характера. Он боялся встретиться с ней взглядом, и, к счастью, она не обратила на него внимания.

Монотонный перестук колес успокаивал, заставлял устроиться удобнее и расслабиться. И грохот электрички, казалось бы, раздражающий, наоборот успокаивал. Молодой человек незаметно для себя стал постепенно погружаться в сон. Ему казалось, что он видит реальность, но на самом деле наблюдал картины, которые рисовало сознание. Звуки из настоящего мира доносились словно издалека.

Ночное небо заволокло хмурыми дождевыми тучами, и мир вокруг погрузился во тьму. Среди воцарившейся темноты, подобно светлячкам, вспыхивали и затухали фары автомобилей. Вдалеке, где горизонт сливался с небосводом, вырисовывались едва различимые силуэты деревенских построек, а за ними единой темной стеной стоял лес.

Тишину, воцарившуюся в небольшой комнате, нарушало лишь мерное тиканье настенных часов. Двенадцатилетний Кори Лоуренс замер перед открытым шкафом, держась за его дверцы. Его юное лицо приняло мраморный оттенок, челюсть гротескно отвисла. Немигающие, полоумные глаза были направлены в одну точку. Из-за его плеча выглядывала младшая сестра Табби, чье прелестное детское лицо исказилось в схожей комичной гримасе. Она, как и старший брат, не могла оторвать взгляда от странного предмета, лежащего в обыкновенном шкафу.

Часы отсчитали ровно десять секунд. Десять долгих секунд. Самых долгих в жизни ребят десять секунд.

На лестничной площадке снова пьяная миссис Мэдисон громко хлопнула дверью, и Кори, словно ошпаренный, одним резким движением закрыл шкаф и отпрянул назад. Стоявшая за его спиной Табби не успела вовремя отреагировать, и брат всем телом навалился на хрупкую сестренку. Бедная Табби вскрикнула, но не от пронзившей ее боли, а от неожиданности. Прижатая к полу, она схватила Кори за плечи и завопила истошным голосом:

— Что оно сделало с тобой?

Кори некоторое время переводил дух, и ответил не сразу:

— Все в порядке.

Окончательно придя в себя, он вскочил, схватился за ключ, торчавший в замочной скважине шкафа, и сделал несколько оборотов. Волна облегчения накрыла мальчика.

Поднявшись с пола, Табби подошла к брату.

— Мы должны что-то сделать, — сказала она. — Так дальше продолжаться не может.

«Она права, Кори, — шептал внутренний голос. — Так дальше продолжаться не может. Твоя невинная шутка зашла слишком далеко. Настолько далеко, что ее уже невозможно назвать „невинной шуткой“. Это преступление, Кори. Ты совершил преступление. А что делают с теми, кто совершил преступление? Правильно, их упекают за решетку, чтобы обезопасить общество. Ты ведь не хочешь за решетку, Кори? Ты должен что-то сделать, малыш, и как можно скорее. Ты должен каким-то образом выкрутиться. Выкрутиться так, чтобы никто ничего не узнал о случившемся. Твое преступление должно остаться втайне. Или почти втайне. Ведь Табби знает. Слышишь, Кори? Нужно что-то делать, малыш. Ты должен разгрести это дерьмо».

— Мы должны рассказать все маме, пока не стало совсем поздно.

— Кори, почему ты молчишь? Ты меня пугаешь, а я и без того боюсь! Кори!

Табби заплакала. Пережитые кошмары оказались слишком тяжелыми для психики маленькой девочки.

«Кори, она плачет. Ты ведь понимаешь, что ты виноват в ее слезах? Ты заставил рыдать от страха родную сестру, Кори».

— Успокойся, — сказал мальчик и обнял Табби. — Все будет хорошо.

«Зачем ты врешь, малыш? Зачем ты напугал ее и теперь врешь? Нет, Кори, не отвечай. Я знаю ответ. И ты знаешь ответ, но не хочешь его слышать».

Табби всхлипывала.

«Ты помнишь отца, Кори?  Ты помнишь, как он сломал тебе руку, когда ты случайно разлил его пиво на кресло автомобиля. Как такое можно забыть? Насколько была невыносима боль! И как громко ты кричал! Настолько громко, что отцу пришлось заткнуть тебе рот немытой рукой, чтобы люди из рядом стоящих машин не услышали твоих воплей. Ты ведь не забыл, Кори? В любом случае я всегда могу напомнить тебе. Даже если ты того не хочешь. Помнишь, как он, напившись, избивал твою мать, носившую под сердцем Табби? Малыш, ты ведь все видел. Она летала из комнаты в комнату, ударяясь о мебель. А помнишь, что он сделал в самом конце этой забавы, повалив ее на кухонный стол?»

— Заткнись.

«Малыш, вспомни-ка, как ты рыдал, узнав о его смерти. Помнишь, как ночью пришел дядя Вик и рассказал твоей матери о том, что отец разбился на машине? Он, возвращаясь пьяным с очередной дружеской посиделки, не справился с управлением своего чертового пикапа и поцеловал капотом дерево. Вспомни, как ты рыдал. Рыдал по этому ублюдку».

— Заткнись, пожалуйста. Заткнись!

«Кори, детка, ты ничем не лучше своего отца. Ты такой же кусок дерьма, как и он».

Деревянные неудобные скамьи в большинстве своем пустовали, и только на некоторых сидели пассажиры, читавшие газеты или задумчиво следившие за ночной темнотой. Молодой человек беглым взглядом окинул людей, и, не заметив ни единого приветливого лица, занял свое одинокое место возле окна.

Он размял замерзшие пальцы и почувствовал приятный прилив крови. Затем устроил дорожную сумку и взглянул на часы. Стрелки показывали ровно четверть шестого. До отъезда оставалось менее десяти минут.

Заиграла мелодия, и Сергей снова достал телефон. На экране высвечивалось короткое, но любимое и теплое слово.

— Да, мамуль? — ответил на звонок молодой человек.

— Сережа… Сережа? — зазвучал нежный и заботливый голос, в котором чувствовалось легкое волнение.

— Да, слышу тебя!

В динамике раздался резкий статический треск.

— Связь плохая… Сережа?

— Тебя плохо слышно!

— Что-то...

— Мама, перезвони мне с кухни. Хорошо?

— Да, сейчас...

Спустя несколько минут она перезвонила.

— Сережа?

— Да, мама? Я тебя хорошо слышу.

— Слава Богу! Уже выехал с Финляндского?

— Нет, пока стоим… Примерно через пять минут тронемся.

— Сереж, тебе Света напомнила захватить фильмы?

Молодой человек проверил боковой карман сумки, куда перед отъездом положил компакт-диски с отечественным кино.

— Да, захватил.

— Так… Что же еще хотела-то сказать? А-а, вот… Значит, в Зайцево встретит тебя Николай Иванович. У него машина такого вишневого цвета, пятерка, легко найдешь. В крайнем случае, он тебя сам встретит. Николай Иванович тебя в прошлый раз подвозил, так что узнает.

— Как и в прошлый раз возьмет?

— Я уже заплатила. Николай Иванович попросил совсем немного, как-никак, по пути ему. Он ведь собирался газовые баллоны заправить в Приозерске, решил сделать это сегодня...

— Понятно… Как там ребята?

— Спят вовсю. Я их решила пораньше положить, устали сильно. Сегодня утром ходили на озеро купаться. Ребята из воды практически на выходили, резвились. Знаешь, едва смогла их уговорить домой пойти, они ведь ночевать на пляже собрались, шалашик построили и уже было собрались костерчик разводить! Ромка твой удочкой рыбу ловил, на палку длинную веревку намотал и ходил вдоль берега. Я у него спросила, для кого рыбу ловишь? А он мне отвечает, мол, папке своему для ухи ловлю! До чего потешный!

На лице Сергея заиграла лучезарная улыбка, и он негромко рассмеялся.

— Ты говорила ему о том, что я сегодня ночью приеду?

— Нет, пускай для него это будет сюрпризом.

— Он хотя бы ждет меня?

— Конечно, сегодня после ужина сидел на воротах и на дорогу глядел, грустный такой. Они тогда с Машей поссорились, какой-то пистолет не поделили, до сих друг на друга дуются.

— Как игрушек нет, так он о папе вспоминает!

— Перед сном о тебе спрашивал: «А почему папа не позвонил, когда пришел домой?». А ты после работы сразу за продуктами и вещами поехал, времени позвонить не оставалось.

— Он не расстроился?

— Ромка устал сильно. Сказку дочитать не успела, как он уже спал и седьмой сон видел.

— Понятно. Ну ладно, мамуль… Как в Зайцево буду, обязательно тебе позвоню.

— Давай, Сереж, мягкой тебе поездки.

— Хорошо, мам.

Он закончил разговор, и электричка с резким толчком тронулась с места и начала медленно набирать скорость.

Молодой человек подключил к телефону наушники и включил музыку. Первая в списке песня принадлежала какой-то немецкой рок-группе.

Монотонный перестук колес и грохот успокаивал, заставлял расслабиться и устроиться удобнее. За окном, в ночной темноте, возникали и терялись силуэты деревенских построек, телефонных столбов, мрачных деревьев. Вспыхивали и затухали огни машин. Из окон некоторых домов струился теплый свет; кого-то не дурманил сон, чье-то сердце снедало волнение за любимого и родного человека, находящегося в пути. На фоне туманного неба вслед за электричкой мчались струны проводов.

«Геенна огненная покажется нам прохладным местечком по сравнению с ожидаемым летом. На Пепельную среду выдалась солнечная погода, а значит, лето будет солнечным, сухим и жарким, — сказала старожила Одетта Мартен, которая жила на противоположенном берегу озера. Единственное, что говорила эта сплетница толкового, было предсказание погоды по народным приметам. 

Как и прогнозировали синоптики и Одетта Мартен, в начале июня 19** года северо-восток Новой Англии оказался во власти зноя в сочетании с повышенной влажностью. Во многих штатах, в том числе и Нью-Хэмпшире, на протяжении нескольких недель температура устанавливала все новые рекорды. Даже ночью погода не умеряла свой пыл. 

В некоторых районах Конкорда под ногами прохожих и колесами крупных машин плавился асфальт. Работники городских служб каждые два часа поливали тротуары и проезжую часть из пожарных гидрантов. Поливали также цветочные клумбы, газоны и деревья, страдающие от жары не меньше дорожного покрытия. 

Как сообщалось в новостях, в Нью-Гэмпшире в связи со зноем умерло несколько человек. Одним из них был долгожитель из близлежащего городка, который сидел на ступенях здания муниципалитета, когда с ним случился сердечный приступ. 

4 июля, спустя почти месяц, синоптики принесли некоторое облегчение, прогнозируя, что идущий циклон значительно понизит температуру в Нью–Гэмпшире, Массачусетсе и Вермонте на полторы недели. В остальных штатах значительных изменений не ожидалось. 

Когда солнце достигло зенита, на озере Лонг – Шор столбик термометра поднялся до отметки 37 градусов. Черный пиратский флаг, который Хью и Кори вывесили над крышей детского домика еще прошлым летом, безвольно поник к штоку. Раскаленный воздух был неподвижен, и словно осязаем. Водная гладь отбрасывала мириады слепящих глаза искр.

Табби принесла «колу» в железном ведерке с кубиками льда. Она открыла для себя банку и села в кресло рядом с Виком. 

Они пили в полном молчании, следя за тем, как Кори ходит босиком вдоль кромки воды в поиске ракушек, держа в руке пластмассовое ведерочко. Наконец Табби нарушила тишину, спросив, как обстоят дела с автомобилем. Во время утренней поездки в город, Хью заметил неприятный лязгающий звук где-то в правом переднем колесе. 

— Я решил не обращаться в сервис. Эдди Мартен посоветовал мне одного человека, который разбирается в машинах получше любого механика. Причем за свою работу он берет немного. 

— И когда ты собираешься съездить к нему? 

— Для начала нужно позвонить. У меня есть его номер. 

— Хью, нельзя откладывать ремонт. 

— Понимаю. Я позвоню ему сегодня. 

Хью потянулся за очередной банкой. 

— Как ты думаешь, чтобы это могло быть? – не унималась Табби. 

— Скорее всего, трансмиссия, которая отвечает за переключение скоростей. Отсюда и лязг над колесом. Но на сто процентов я в этом не уверен. 

 — Это серьезно?

— Не из приятных. И если прав, то нам крупно повезло, что машина еще на ходу. 

Чуть позже вернулся Кори и пожаловался, что собирать ракушки надоело, и он весь покрылся потом и хочет искупаться. Табби вопросительно взглянула на мужа: 

— Не хочешь пойти окунуться? 

— Не откажусь.

Войдя через массивную дверь, клиент оказывался перед прилавком, забранным ржавой решеткой. Таким образом, помещение делилось на две неравные части. Находясь на входной, меньшей стороне, клиенты могли поговорить с торгашом или разглядывать ассортимент, в то время как Сидор, развалившись в кресле, работал с ноутбуком, изучал какие-то документы или курил. Предметы экипировки и оружие были разложены на стеллажах, а провиант: от консервов до водки, хранился в надписанных ящиках. Также Шрам заметил в дальнем углу шкаф с какими-то энциклопедиями, наверно, еще советских времен. Присмотревшись, он смог прочитать название одной из них «Краткий справочник фельдшера». Вряд ли в часы досуга торговец читает подобные книги, скорей всего предпочитая им журналы с пикантными картинками.

Торговец одной рукой что-то печатал на клавиатуре ноутбука, а другой затягивался «Беломором», выдувая дым через ноздри, как чайник пар. На клиента обратил внимание спустя минуту:

— Значит, Шрам, мне бы хотелось знать… — не закончив предложение, заядлый курильщик закашлялся, ткнув сигарету в пепельницу, где дотлевало множество других бычков. Басистый кашель с сиплыми раскатами сотрясал воздух. От прилива крови мясистое лицо пожилого человека стало еще более похожим на свинячью морду.

С последней конвульсией торговец нащупал в кармане жилета таблетки и, не запивая водой, проглотил несколько штук.

— Сколько сам себе обещаю, однако никак не могу бросить. Слишком я слабовольный человек. Вот, погляди, и результаты на лицо: без таблеток жить не могу, всегда ношу с собой на всякий случай и только и делаю, что ими питаюсь, как калека несчастный. А оно мне нужно было, будучи молодым и здоровым парнем добровольно пихать сигарету в собственный рот?

Торгаш хмуро взглянул на молодого человека, желая увидеть хоть немного понимания или участия, но ничего не подметив, продолжил:

  — Значит, Шрам, с какими ты намерениями прибыл сюда, в Зону?

 Шрам ответил холодным и ровным тоном, стремясь заверить собеседника в том, что разговор на эту тему бесполезен:

  — Боюсь, что причин прибытия сюда и своих намерений я вам назвать не смогу. Ну, в виду того, что я не очень кому-либо доверяю. Новая обстановка и все дела.

В глазах торговца блеснула искра, но лицо оставалось каменным:

  — Знаешь, друг мой любезный, видал я много пареньков-сопляков, тебе подобных. Зеленые, самоуверенные, якобы все знающие… болваны. Наплодились там — на Большой Земле и прете сюда в поисках лучшей жизни. Лучшей жизни… – Сидорович довольно хмыкнул. — Они берутся за свои надранные задницы и подаются к нам в надежде начать жизнь с чистого листа, укрыться от закона, подзаработать деньжат, диковины местные повидать, найти ответы на поставленные вопросы, замять грешки, горе утешить, поплакаться, высморкаться кому-нибудь в жилетку  и бог знает, за какой еще хренотенью они приезжают. И у некоторых что-то из этого перечня выходит, но в большинстве случаев все, мягко говоря, боком выходит… Зона, паренек, Зона. Это убежище, колыбель нашей изуродованной природы, ее твердая победа над ничтожным человеком. Она, неизведанная и таинственная, способна размышлять и принимать решения, будто живая. И она никому оплошностей не прощает, она требует к себе почтения, преклонения перед собой, поскольку разумна и выше нас. И за почтение к ней, может быть, она наградит тебя, как своего преданного раба и послушника, тайны свои откроет… Но многие не могут или не хотят понять эту простую истину, и поэтому кончают свою короткую жизнь где-нибудь под забором с распоротым животом и кишками наружу, ну, или в лучшем случае со свинцовой пулей точно посередине лба, знаешь, как у индусов третий хреноглаз. Так что дружеский тебе совет: уясни все мною сказанное и поставь для себя четкую цель; осторожно, философски двигайся к ней, преодолевая закавыки на своем пути, и, глядишь, в чем-нибудь да преуспеешь, сталкер, — в довершение к своей речи торговец многозначительно улыбнулся.

Только взгляд сталкера выдавал его недружелюбие и в тоже время уважение к этому свиноподобному существу. Пухлый, плешивый старичок с глазами навыкате в очередной раз за время их разговора тонко и иронично оскорбил его, при этом голос торговца был ровным, словно то было для него совершенно обыденным, непринужденным. Шрам не считал, что Сидорович питает к нему личную неприязнь, но, исходя из поучительной и местами обидной речи, к новичкам в целом. Также можно было сделать вывод о том, что торговец является для зеленых кем-то вроде крестного отца, покупающего за грош и продающего за состояние, но дающего хорошо оплачиваемые задания, в которых, естественно, виднелась и его личная выгода.

Сидорович откинулся на мягкую спинку кресла и, прищурив глаза, обратился к молодому человеку:

  — А дай-ка мне свой паспорт, парень. А то вдруг, вдобавок ко всему окажешься еще и несовершеннолетним. Или хуже того, малолетним трансвеститом, — торговец снова хмыкнул.

 Шрам не стал возражать, представляя, зачем собственно понадобилось торговцу его удостоверение. Достав из внутреннего кармана куртки паспорт, он протянул его Сидоровичу.

 Торгаш небрежно открыл первую страницу паспорта. Явно заинтересовавшись, он бегло пробежался взглядом и проговорил:

  — Значит, на Зону прямиком из России?

  — Как видите.

-  Есть родственники на родине?

Шрам промолчал.

— Да не бойся, не нужна мне твоя родня… Можешь не отвечать.

 На этом мимолетный расспрос закончился, и Сидорович перелистнул на третью страницу, на которой содержались данные о юноше, и располагалась черно-белая фотография, столь же неприметная и скучная, как и сам владелец. Изучив каждую строку, он пробормотал:

  — Шувалов Артем Викторович, родился семнадцатого декабря девяностого. Двадцать лет? Как-то слабо мне вериться, выглядишь-то моложе своих лет, слюнявый еще, — закрыв паспорт и протянув его Шраму, он обменялся с ним пронзительным взглядом, но, не растерявшись, продолжил. – Не принимай близко к сердцу. Это психологический прессинг, так сказать, подготовка.

 Шрам оставался невозмутим:

  — Давайте перейдем ближе к делу. Краткий инструктаж, экскурсия по местности.

— Нет проблем. Всегда рад прополоскать кому-то мозги.

 И, фальшиво откашлявшись, Сидорович начал монолог:

  — Значит, с благополучным прибытием тебя в Зону, а точней с прибытием на Кордон, так сказать, в ее предбанник — более-менее безопасную местность, откуда только начинается дорога в глубины Зоны для нерадивых зеленых сопляков. Минимум аномалий и практически нет радиации, мутанты, составляющие даже небольшую угрозу для жизни, встречаются довольно-таки редко. Соответственно, шансы нечаянно напороться на чьи-либо мутированные когти, стать желанной добычей, или выпотрошить собственные кишки в неопределенной аномалии, ничтожно малы, но если изрядно постараешься, поверь мне, сможешь.

 На равнинах Кордона обитают небольшие стаи слепых псов, стада плотей и кабанов, — его лицо расплылось в широкой улыбке. – Видел таких зверюшек, хотя бы на фотографиях?

 Сталкер покачал головой, но в действительности он лгал. Сидорович продолжил, но уже серьезным тоном:

  — Радиационный фон приемлемый, изредка встречаются дешевые артефакты. Из группировок встречаются: одиночки, не входящие ни в одну из группировок и в основном действующие в одиночку или небольшими группами непостоянного состава, бандиты, представители криминального мира не территории Зоны от уличной шпаны до серьезных уголовников с немалым сроком за плечами. Есть еще военные, солдаты Армии Украины, России и Белоруссии, находящиеся в Зоне и патрулирующие ее территорию.

 Что касается одиночек, а также нейтралов и свободных, вольных сталкеров, то с ними можно контактировать без каких-либо летальных последствий, поскольку они придерживаются нейтральных отношений со всеми группировками, исключая военных и бандитов. Повстречаться с ними возможно практически на всей территории Зоны, но в основном они блуждают по Кордону – судя по всему, им неохота руки марать в пыльной работке, однако временами делают совместные вылазки ради наживы и артефактов. Немногие из нейтралов осели в заброшенной деревеньке, так называемой Деревне новичков, что неподалеку от моего бункера. Тамошним самым замечательным лицом среди общей серой массы является не кто иной, как Волк – славный парень, сравнительно опытный и умелый, одним словом голова на плечах присутствует. Не могу сказать, что между нами сложились хорошие отношения, но все же я хорошо его знаю. Он занимается тем, что в каком-то смысле муштрует новоиспеченных сталкеров, недавно прибывших в Зону и толком ничего не знающих о ней. Время от времени вместе с ними делает ходки в глуби Зоны, невесть Бог, с какой целью, но скорей всего испытывает зеленых на практике. В целом, мужик он толковый, если потребуется помощь – подходи, не стесняйся.

Значит, карту местности и всякую нужную информацию ты можешь найти в своем ПДА. На этом, пожалуй, инструктаж закончен.

От длинных речей начало першить в горле. Торговец взял стакан с водой и, немного отпив, прокашлялся.

  — Спасибо, это все, что требовалось мне знать, — сказал Шрам. – Теперь бы кое-что прикупить.

Сидор обнадеживающе развел руки, тем самым заверяя, что в его магазине найдется абсолютно любая вещь.

-  Конечно-конечно. Ничего не жалко для клиента, у которого есть деньги. Что именно интересует?

— Дробь для ствола. Упаковки четыре, даже пять.

— Одну минутку.

Торгаш поднялся с кресла и, как хозяин, строго следящий за порядком, скорым шагом направился к комоду. Достав из нижнего ящика несколько коробок, он разложил товар на прилавке.

— Обычный патрон двенадцатого калибра. Исключительно для дробовиков. На близких дистанциях – до тридцати метров, примерно — обладает огромным убойным действием. Стольник за штуку, и, следовательно, пятьсот рублей вся покупка.

— Идет.

Сталкер расплатился и, спрятав патроны в карманах, уже было перекинул рюкзак через плечо, как вдруг Сидорович сказал:

— Чуть не забыл. Работенка есть, пустяковая, но за выполнение отвалю немало. В самый раз для зеленого, и кошелек потуже станет, и опыта хоть какого-то наберешься. Заинтересован?

Даже невежда понимает, что жизнь в Зоне сопряжена с риском, и поэтому необходимы некоторые навыки выживания. Шрам вообразил, как будет стрелять из охотничьего обреза в условиях реальной угрозы, и прикинул, достаточно ли окажется патронов даже для простого дела. Постоянно быть начеку, несмотря на всю спокойность Кордона, вести огонь метко и быстро, успевая перезаряжать оружие, умело пользоваться укрытиями, не попадая под ответную стрельбу врага и, в крайнем случае, достойно управляться ножом – всему этому должен обучиться начинающих сталкер, или, верней сказать, чему научит Зона начинающего сталкера. И так как это лишь физическая подготовка, то не стоит забывать о психологической. Способен ли Шрам хладнокровно всадить дробь в живого человека, увидеть предсмертную агонию, услышать проклятия или мольбы о помощи? Прольет ли он хотя бы слезу, почувствовав горящую боль от ранения? Готов ли он столкнуться с порождениями Зоны и, не поддавшись страху и панике, с решимостью вступить в бой? Позволит ли он себе дрожать всем телом во время смертельной опасности?

По спине сталкера пробежал неприятный холодок. Внутри стала подниматься волна, растекаясь по конечностям и сковывая их прохладой. Поборов секундное волнение, сталкер произнес твердым голосом:

— Звучит заманчиво. А поподробней можно?

Снова торговец не отказал себе в довольной ухмылке, но затем напустил деловой вид. Он вытаращил свои глаза на экран ноутбука,  бегло нажал несколько десятков клавиш и стал читать какой-то текст. Шрам со смешком сравнил движущиеся глаза старика с бильярдными шарами, застрявшими в слишком маленьких лузах, но Сидорович был слишком занят, чтобы заметить такую мелочь.

— Другого ответа я и не ждал, – сказал старик, спустя несколько минут, уже наблюдая за черно-белым изображением с каких-то видеокамер. – Значит так, работка, повторюсь, плевая. Все, что нужно, так это только найти одного сталкера по той наводке, которую я тебе вобью в ПДА. Этот парень, как и ты, выполнял мое поручение. Я дал ему три дня сроку, но уже как пять он не возвращается. Ты сейчас подумаешь, что я волнуюсь за этого сопляка? Как бы ни так. Дело в том, что я задачей было раздобыть одну вещичку, важную и ценную исключительно для меня. То есть для сталкера она никакой стоимости не представляет, усек? Так вот. Я должен был заплатить ему немалую сумму за эти бумажки – поскольку это и есть бумажки – но, как я тебе уже сказал, от него уже как пять дней нет никаких вестей. И я начинаю волноваться.

— Иными словами, моя задача состоит в том, чтобы найти этого сталкера живым или мертвым и доставить ненужные  бумажки вам?

Сидорович закрыл ноутбук и облокотился на спинку кресла, сложив руки замком на пивном животе. В этот момент он выглядел утомившемся, обмякшим, но не потерявшим сил стариканом. Хотя брюхо и утратило свою былую крепость и заплыло жиром, то руки остались столь же крепкими. От сталкеров, с которыми Шрам успел мельком поболтать перед визитом к торговцу, он узнал, что Сидорович, используя сеть подземных ходов, таскает с заброшенных складов ящики со всякой всячиной. Иногда, правда, он не гнушается нанять на эту работенку новичков, но в основном в целях экономии трудится сам. Стоит сказать, что молодняк после четырех-пяти ходок начинает валиться с ног, в то время как старик лишь кашляет и чертыхается. Сталкер припомнил шуточку, которую отпустил один из новичков: «Я, кажется, великий секрет Сидора разгадал. Он когда ящики по своим кротовым тоннелям тащит, представляет себе, будто они не берцами да консервами наполнены, а наличкой. И сразу ноша легче становится». Исходя из всех слухов и некоторых своих доводов, Шрам сделал простой вывод о том, что благодаря своей любви к деньгам, наглости и корысти торговец уверенно держится на плаву.

Сидорович продолжал:

— Ага, ты правильно меня понял. Если находишь его живым, провожаешь его до моего бункера и мы в расчете. Находишь мертвым, по желанию забираешь все его вещички себе и быстро доставляешь мне бумажки. И в этом варианте событий мы в расчете. Если же он откажется следовать за тобой, не захочет отдавать бумажки, ты его кокаешь быстро и без шума. Если не найдешь его или найдешь мертвого, но без бумажек, возвращаешься ко мне за дальнейшими распоряжениями и авансом. Намотал на ус?

— Все понятно, кроме одного. Как он выглядит, как его имя?

— Как он выглядит? – торговец хрипло захохотал; видимо, вопрос о внешности сталкера вызвал у него искренний смех. – Да такой же сопляк с пушком над верхней губой. А погоняло у него Мишура. Сашка Мишура.

«Само собой напрашивается еще одно утверждение о Зоне, — промелькнуло в голове у Шрама. — Важна лишь твоя репутация, материальное положение и… опыт. С одной стороны примитивней некуда, но и с другой стороны – сложней быть не может».

Голос Сидоровича вывел молодого человека из раздумий:

— Эй, гараж, берешься?

Шрам некоторое время помолчал, словно размышляя обо всех выгодах и нюансах этого дела, но вскоре согласился:

— Я берусь. Сколько на задание времени?

Сидорович лениво поднялся с кресла и стал не торопясь обходить свой своеобразный магазин, осматривая полки с различным оружием. Он остановился напротив стеллажа, на котором лежали несколько зеленых комбинезонов, спортивная черная куртка, множество противогазов с баллонами и какие-то электронные приборы, одни компактные, другие увесистые с антеннами. Окинув взглядом товар, он направился к противоположной стороне магазина, где стояла просторная тумба. На ней был расстелен один из тех комбинезонов, которые Шрам заметил на полке; рядом были разложены всякие инструменты, от шила до клепальной машинки, и металлические пластины разной формы и величины. Судя по всему, то было для Сидоровича рабочим местом, на котором он трудился над ремонтом и модернизацией брони. Он провел рукой по ткани, проверил, крепко ли вшита нагрудная пластина. Сталкер не мог понять поведение торговца, если только это не являлось каким-то маневром. Старик разыгрывал неуверенность, но с какой целью и почему так нелепо?

Фарс длился еще минуту, пока он, наконец, не повернулся к Шраму, схватив руки за спиной, и серьезным голосом ответил:

— Поймал тебя на слове. Значит, два дня. Если через два дня не появишься здесь, с бумажками или без, отправлю за вами двоими своих молодчиков, которые обо всем позаботятся.

В голосе старика прозвучали угрожающие нотки, не понравившиеся Шраму. Кажется, что он наступил на поставленный на него капкан и тот вот-вот должен захлопнуться.

— Позаботятся?

— Ага, позаботятся. Во всех смыслах этого слова. Об этой работенке я мало кому говорил, то есть тебе и тому пареньку. Поэтому если вас вдруг найдут где-нибудь в канаве, обо мне никто даже и не подумает. Намотал на ус?

— Да это же ни в какие ворота, Сидорович. Простая работка, как сами сказали. Так зачем же такая секретность? И почему своих людей не подключили?

— А это уже не твоего ума дело.

— Я отказываюсь.

— Не можешь. Мало того, что ты знаешь об этом предприятии, так ты можешь еще и растрепать, чего мне не очень-то и хочется. Так что бери свои слова обратно.

Молодой человек снова почувствовал холодное прикосновение страха, но вовремя овладел собой. Торговец ясно дал понять, что обратной дороги нет, отказываться от задания невозможно — ультиматум. Выполнишь, как требуется – ноги-руки на месте будут, при этом немного подзаработаешь, провалишь – валяйся в канаве в обнимку с таким же олухом, попавшемся в сети этого старого ублюдка.

— Честно тебе признаюсь, — продолжал торгаш, — что посылая того пентюха, я не рассчитывал увидеть его вновь. По наивной мордочке было видно, что его совсем недавно от груди матери оторвали, если ты понимаешь, о чем я толкую, — Сидор деловито оперся руками о стол и сменил тон на дружеский, даже отеческий. – Есть в тебе жилка, Шрам, я это вижу. На тебя можно положиться.

«Старик-то не промах, — подумал Шрам. – Далеко не промах. Решил меня лестью подкупить, комплиментами воодушевить. Вот собака! Голову на отсечение даю, что до меня он травил такие же байки другому сталкеру, а может быть, и не одному. Едва ли кто-то посмел отказаться, раз жизнь дорога. А если никто до сих пор его не выполнил, значит, вывод один: полегли парни, либо от руки молодчиков Сидоровича, либо по какой-то другой причине, разницы большой нет. Да, ситуация хуже некуда. Выбор невелик: рисковать шкурой, выполняя это чертово поручение, или кормить собой местных зверюшек… как остальные. Стоило же попасться! А этот подонок еще и лыбится. Видно, не в первой ему людей на тот свет посылать.

Но кто же этот сталкер с бумагами? Один из его людей? Новичок? Нет, он не может быть новичком, поскольку документы крайне важны для Сидоровича, а Сидорович не доверил бы такое ответственное дело зеленому. Значит, кто-то достаточно опытный.

Откуда у этого сталкера документы? Скорей всего выкрал. Да, именно так. Кто как ни опытный сталкер способен выкрасть ценную вещь?

Но по какой причине он не объявился в назначенный срок? Засада, мутанты, аномалия? Бред какой-то. Бывалый сталкер просто не мог проколоться на таких мелочах. Хотя засада это еще более-менее вероятно, если он работал в одиночку. Видать, не отстрелялся. А мутанты с аномалиями точно отпадают. Может, по пути назад с дружками спился или кому-то другому бумаги скинул?

Теперь нарисуем примерную картину. Сидор отправляет стреляного мужика выкрасть для него документы, обещая немалое вознаграждение. Сталкер не появляется к сроку, не дает о себе вестей. Тогда Сидор, начиная беспокоиться, подыскивает зеленых, чтобы… Но зачем же гнать ему на выручку новичков? Почему бы ему не отправить кого-то из своих?

Столько вопросов. Впрочем, если немного настоять, то можно получить ответы хотя бы на некоторые. И дело более-менее прояснится».

— Хочу кое-что уточнить, — начал Шрам. – Вы уверены, что этого сталкера нужно искать именно в том месте, которое вы мне укажете в ПДА? Ведь с ним могло случиться все, что угодно.

Торговец вполне ожидал, что потребуются объяснения, и, снова развалившись в кресле и закурив, ответил:

— В какую же аномалию, черт подери, ты угодил, раз не понимаешь с первого раза? Мы ведь с тобой уже оговорили это. Не находишь в этом месте – возвращаешься за авансом и дальнейшими указаниями. Я не прошу тебя врубать Шерлока с его хредукцией и расследовать это дело, а просто побродить в поисках чудика за кое-какую сумму.

— Ладно, с этим ясно. Куда я должен отправиться?

— За железнодорожную насыпь. В тех окрестностях и будешь рыскать. Дай-ка мне свой ПДА, я тебе место отмечу.

Шрам передал ему небольшое электронное устройство, похожее на современный телефон, с широким экраном, джойстиком и парой кнопок. В такой штуковине сталкеры хранят различного рода информацию, контакты и карты, что делает ее незаменимой вещью. Торговец ввел какие-то данные в ноутбук, а затем, сверяясь с данными компьютера, задал ПДА координаты нужного места. После этого вернул его сталкеру.

Шрам спрятал прибор в надежном кармане и продолжил:

— Спасибо, но это еще не все. В случае если я вернусь без документов или живого чудика, то куда вы затем пошлете?

— Посмотрю на обстоятельства. Мне самому мало что известно, – торгаш крепко затянулся и выдохнул дым под потолок. – Понимаю твое волнение за собственную шкуру. Риск содрать ее все же есть, но будь уверен – за этот риск я щедро тебя вознагражу. Каким бы ужасным человеком я тебе не показался, запомни, — старик ударил себя в грудь, — я за свой базар всегда отвечаю и обещания держу. И тебе советую избрать мою политику.

Даже самый непроницательный наблюдатель заметил бы, что под твердой броней взаимной неприязни у собеседников было и другие взаимные чувства – уважение и даже противоречивая симпатия.

Сидорович, несмотря на многие плохие черты характера, заслуживал доверия как опытный торговец, дрожащий своей честью и считающий любое обещание крепче камня. Иным, бесчестным и лживым людям, пытающимся сколотить бизнес в Зоне, вряд ли удается долго продержаться на плаву. Обычно все заканчивается недолгой, но жестокой разборкой: обманутый клиент либо поджигает магазин, либо самолично проделывает в нерадивом торгаше несколько лишних дырок, скажем, ножом или пистолем с глушителем. Правда, в большинстве случаев люди из охраны торговца успевают спохватиться и порешить уже самого мстителя, но это только больше пятнает имя предпринимателя и идет в ущерб бизнесу. Как ни крути, а честь немаловажна, и если на твою жизнь посягали, то будь уверен – есть за что. Правду говоря, в одно время, когда Сидор не был таким авторитетом, как сейчас, и на него совершали покушение. А если быть полностью откровенным, то бунтарями были двое новичков, конченных алкашей, недовольные якобы слишком высокой ценой на их любимый продукт — водку. Как они, подвыпившие, не грозились своими ножами, их все равно скрутили молодчики Сидоровича и с пинками выдворили наружу, а затем «научили правилам приличного поведения» в одном из заброшенных домов. После этого случая приятели ходили по струнке и, как не удивительно, всегда трезвые и вежливые.

Шрам вызвал уважение у Сидоровича не своей самоуверенностью, а рассудительностью, умением правильно рассчитать свои силы. Впервые взглянув в лицо сталкера, торговец понял, что имеет дело с далеко неглупым юношей. Хотя его глаза и выражали равнодушие, в них светился и разум, живой и пытливый. Сталкер не был похож на многих других новичков и тем, что прислушивался к советам бывалых, при этом делая какие-то свои выводы. Он словно вооружался любыми наставлениями, поскольку в них содержался даже малый опыт, необходимый для выживания.

— И последний вопрос, — сказал Шрам, — могу ли я ввести в дело кого-нибудь еще?

— Пожалуйста, хоть бригаду сколачивай, — Сидор затушил сигарету, — Только учти, что платить я буду как одному человеку, то есть вознаграждение между собой поделите.

— А можно поинтересоваться, каково же вознаграждение?

Торговец прищурил глаза, видимо, скрывая свои эмоции.

— Могу наличкой, а могу кое-каким товаром. Смотря что душенька пожелает. Деньгами могу выдать, скажем, тридцать пять тысяч рубликов, но это на вас всех. Если товаром, то новыми пушками, какими-нибудь комбинезонами или, может быть, чем-нибудь получше.

И Шрам невольно окинул взглядом весь ассортимент магазина. Торговец заметил это и довольно ухмыльнулся.

— Можете на меня положиться, — заверил сталкер, — В течение срока явлюсь, с бумагами или без. Оплата, надеюсь, ждать себя не заставит, — и протянул руку в знак заключения сделки.

Они обменялись крепким рукопожатием. Шрам уже сейчас мысленно подготавливал себя к трудностям предстоящего дела и строил план дальнейших действий. Едва не счастливый Сидор не скупился на широкую улыбку.

— Я очень рад, что ты налету схватил мой небольшой урок, — нахваливал сталкера торговец, — С таким человеком приятно иметь дело.

— Взаимно, — несмотря на противоречивые чувства, переполнявшие Шрама, это слово прозвучало непринужденно, будто в этот момент он заключил какое-нибудь незначительное пари.

— Ага, — заключал торгаш, — И ты не подумай, я ведь тебе мозги полоскал только ради того, чтобы ты задание уяснил и выполнил. В нем ведь наши немалые выгоды, понимаешь?

Под известное прощание Сидоровича «удачной охоты, сталкер», Шрам затворил за собой тяжелую скрипучую дверь. Резво поднявшись по ступеням наружу, он накинул на голову капюшон, подтянул лямки рюкзака и неспешно направился к деревне.

Погодные условия Зоны никоим образом не были связаны с внешним миром, и редки были случаи, когда дни ознаменовывались ясной и солнечной погодой. И сегодняшний день не был исключением. Несмотря на летний месяц август, природой Зоны деспотически правила осень. Солнце, заволоченное пеленой, светило тускло, не давая растениям никакого питания и тепла. В небе с мрачным карканьем реяли вороны – единственные существа, по неизвестной причине не поддавшиеся мутации. Изуродованные радиацией деревья бросали по ветру свои увядшие темные листья. Пожухлая, растущая в немыслимых условиях трава погибала под ногами Шрама. Сталкер окидывал взглядом местность, и видел почти стертые признаки того, что когда здесь была населенная территория, такая же обыкновенная, как сейчас за Периметром. Трудно было представить, что совсем недавно здесь, быть может, детишки бегали по улицам, играли на площадке в мяч, катались на велосипедах, мужчины ремонтировали машины, латали кровлю домов, женщины готовили, вешали сушиться белье, а старики трудились в огородах или судачили на скамейках. По вечерам из печных труб валил дым, из окон струился свет, а на улице витали приятные запахи стряпни. Ночную тишину нарушал лай собаки и громкие возгласы пьяниц, шатавшихся по окрестностям. То было совсем недавно, и неимоверно давно, поскольку хватило одного лишь происшествия, чтобы разделить историю на до и после.

Шрам уже приближался к поселку, как вдруг краем зрения заметил движение под одним из дальних деревьев. Оно было быстрым, но заметным, будто некто крупный перевалился на другой бок или разминался после сна. Сталкер не смог разглядеть издалека, кто скрывался под темной сенью, и потянулся за биноклем, но в этом уже не было необходимости. Из-под тени стало неторопливо выходить крупное животное. На таком расстоянии можно было разглядеть лишь густую бурую шерсть и огромные клыки, но юноша и без того узнал в этом существе кабана. Мутант, достигавший в холке полутора метров, полностью вышел из-под листвы, и теперь неторопливо направлялся в противоположную от сталкера сторону, вверх по склону, минуя открытые для света участки. Поднявшись на вершину, он недовольно ударил землю острым, будто коготь, копытом. Затем, оглянувшись по сторонам, стал улавливать пятаком запахи, гонимые по округе ветром. Принюхиваясь так еще несколько минут, монстр стал спускаться вниз, наверно, почувствовав запах сородича.

Юноша, потеряв зверя из виду, спрятал бинокль обратно и направился к центру деревни, где новички проводили круглосуточные посиделки за костром. Винтарь, стоявший в это время на часах, узнал в Шраме своего нового товарища и, тепло поздоровавшись с ним, продолжил глядеть в след обеспокоенному кабану.